— Приказ короля, говорят тебе! Читай и отвечай, или я размозжу тебе голову! По какой дороге они поехали?
— Приказ короля, говорят тебе! Читай и отвечай, или я размозжу тебе голову!
Сержант понял, что д’Артаньян не шутит.
— По Вандомской, — ответил он.
— А через какие ворота они выехали?
— Через ворота Сен-Мор.
— Если ты меня обманываешь, негодяй, — сказал д’Артаньян, — ты завтра же будешь повешен.
— А вы, если их догоните, уж не вернетесь меня вешать, — проворчал солдат.
Д’Артаньян пожал плечами и, махнув конвою, пришпорил лошадь.
— За мной, господа! За мной! — крикнул он, направляясь к указанным воротам парка.
Теперь, когда герцог уже убежал, привратник счел нужным крепко-накрепко запереть ворога; чтобы заставить его отпереть их, пришлось с ним обойтись так же, как с сержантом. На это ушло еще десять минут.
Преодолев последнее препятствие, отряд помчался с прежней быстротой.
Но не все лошади неслись теперь с прежним пылом, некоторые не могли выдержать такой безумной скачки. Через час три остановились; одна пала.
Д’Артаньян, летевший без оглядки, не заметил ничего. Портос со своим обычным спокойствием сказал ему о случившемся.
— Только бы нам двоим доехать, — сказал д’Артаньян, — ведь их только четверо.
— Правда, — сказал Портос.
И он вонзил шпоры в бока своего коня.
За два часа лошади, не останавливаясь, сделали двадцать лье, ноги их стали дрожать, они взмылились, пена клочьями облепила всадников, их одежда пропиталась лошадиным потом.
— Остановимся на минуту, пусть передохнут несчастные животные, — сказал Портос.
— Нет, лучше загоним их; загоним, только приедем вовремя, — ответил Д’Артаньян. — Я вижу свежие следы: не прошло и четверти часа, как они проскакали.
И в самом деле, края дороги были взрыхлены лошадьми. При последних отблесках зари еще видны были следы подков.
Помчались дальше, но через две мили упала лошадь Мушкетона.
— Вот, — сказал Портос, — вот и Феб погиб.
— Кардинал заплатит вам за него тысячу пистолей.
— О, я выше этого.
— Вперед, галопом!
— Да, если сможем.
Действительно, лошадь д’Артаньяна остановилась, у нее захватило дыхание, и последний удар шпор, вместо того чтобы сдвинуть ее с места, заставил ее упасть.
— Черт! — воскликнул Портос. — Вот и Вулкан без ног.
— Ах, дьявольщина, — вскричал д’Артаньян, хватаясь за голову, — какая задержка! Дайте мне вашу лошадь, Портос. Но что вы делаете, черт вас побери?
— Ей-ей, я падаю, то есть, вернее, падает мой Баярд.
Д’Артаньян хотел заставить лошадь подняться, пока Портос выпутывался из стремян, но увидел, что у нее кровь выступила из ноздрей.
— Третья! — проговорил он. — Теперь все кончено.
В эту минуту послышалось ржанье.
— Тише! — крикнул д’Артаньян.
— Что такое?
— Где-то вблизи лошадь.
— Это кто-нибудь из отставших нагоняет нас.
— Нет, это впереди нас.
— А, это дело другое, — отозвался Портос, прислушиваясь в направлении, указанном д’Артаньяном.
— Сударь! — раздался голос Мушкетона, который, бросив на дороге павшую лошадь, пешком догнал своего господина. — Феб не выдержал и…
— Молчать! — сказал Портос.
В самом деле, в эту минуту с ночным ветерком донеслось во второй раз ржанье.
— Это в пятистах шагах отсюда, впереди нас, — сказал д’Артаньян.
— Точно так, сударь, — сказал Мушкетон, — шагов через пятьсот отсюда будет охотничий домик.
— Мушкетон, твои пистолеты! — сказал д’Артаньян.
— Они у меня в руках, сударь.
— Портос, достаньте ваши.
— Вот они.
— Отлично, — сказал д’Артаньян, вынимая свои. — Теперь вы понимаете, Портос?
— Не очень-то.
— Мы едем по делу короля.
— Ну и что же?
— Для королевской службы мы захватим этих лошадей.
— Правильно, — заметил Портос.
— Итак, ни слова — и за дело.
Они шли втроем, безмолвные, как тени. За поворотом дороги они увидели свет, мерцавший между деревьями.
— Вот дом, — шепнул д’Артаньян. — Предоставьте мне действовать, Портос, и делайте то же, что я.
Перебегая от дерева к дереву, они, никем не замеченные, подкрались шагов на двадцать к дому. При свете фонаря, висевшего под навесом, они разглядели четырех с виду отличных лошадей. Слуга переседлывал их; поблизости лежали седла и уздечки.
Д’Артаньян поспешно подошел к нему, сделав своим спутникам знак оставаться несколько позади.
— Я покупаю этих лошадей, — сказал он слуге.
Тот с удивлением оглянулся на него, но не сказал ни слова.
— Разве ты не слышишь, дурак? — продолжал д’Артаньян.
— Слышу, разумеется, — был ответ.
— Почему же ты не отвечаешь?
— Эти лошади не продажные.
— Тогда я их беру, — сказал д’Артаньян.
И он положил руку на ближайшую к нему лошадь.
Оба его спутника, появившиеся в эту минуту, сделали то же самое.
— Но, господа, — вскричал слуга, — эти лошади только что пробежали шесть миль, и не прошло еще получаса, как они расседланы.
— Полчаса — отдых вполне достаточный: они будут только бодрее.
Конюх стал звать на помощь. Какой-то человек, видимо управляющий, вышел, когда д’Артаньян и его спутники уже надевали седла на лошадей.
Управляющий попробовал прикрикнуть на них.
— Любезный друг, если вы скажете хоть слово, я пущу вам пулю в лоб, — сказал д’Артаньян.